Почему так ненавидят богатых чиновников и при чем тут безопасность страны?

Защити властного хапугу — и ты обязательно скоро получишь двух или трех в подарок, борьба за светлое капиталистическое будущее России преподнесла «борцам с пережитками СССР» уже немало таких сюрпризов. Но даже в нашей стране победившего капитализма смысл существования чиновника может быть только в том, чтобы возвращать собранные в виде налогов средства населению, — будь то в крупных инфраструктурных проектах или целевым образом, нуждающимся группам. Прославляться же богатством, которое иначе как свинским не назовешь, это для госуправленца значит напрямую подрывать безопасность вверенного твоим трудам государства. Похоже, что очередное объяснение этих прописных истин невредно повторять время от времени. Потому что если они, эти объяснения, не возымеют успеха, объяснять возьмутся рассерженные граждане. А заслуга в том, что они рассердились, будет принадлежать вовсе не условным «навальным». Те лишь воспользуются результатом деятельности не в меру расшалившихся хапуг.

Чиновники
Чиновники
Иван Шилов © ИА REGNUM

Тема доходов чиновников — одна из любимых тем российских жителей. В ее обсуждении всегда были две стороны: одни, самые многочисленные, «левые», справедливо возмущаются разницей в доходах топовых чиновников и обычных граждан. Другие, «либералы», малочисленные и нещадно ругаемые первыми, ехидничают, что надо не в интернетах сидеть, а работать, и денег тоже будет много. Иногда в этом отлаженном тандеме появляется третий голос, который пытается примирить с реальностью и тех и других. Почему-то уверяя, что чиновничьи зарплаты лишь кажутся большими, а на самом деле они вполне себе средненькие. Что по российским меркам, что по мировым. Ну, что министр? У Илона Маска больше. Ну, что чиновник-миллиардер? Да мало ли в Бразилии педров! Ну, получает губернатор оклад в каких-то 20 раз больше средней зарплаты по региону — во-первых, не во всех регионах, кое-где всего в 10 раз, а во-вторых, это разве много? Вот зарабатываете вы, скажем, 30 тысяч, а губернатор ваш 600 — это не очень большой разнос. В США вот вообще губернаторы втрое больше жителей получают, и никто не возмущается.

Неизвестный фламандский художник. Богатый и бедный. XVII век
Неизвестный фламандский художник. Богатый и бедный. XVII век

В США, как известно, возмущаются с завидной регулярностью чем ни попадя. Но США в данном контексте нас не особенно интересуют, мы живем в России, и насколько доходы их чиновников отличаются от доходов их граждан, нас никоим образом не должно убеждать в том, что наши хапуги — не хапуги, а нормальные чиновники. Нам интересно другое: а где тут, собственно, повод обелять картину? И почему так злят народ именно чиновники и именно хапуги? Есть регионы, где разница в годовом доходе губернатора и жителей просто неприлична, когда глава получает больше подопоченых в 400 раз, ‑ и тут уже неважно, где он ранее трудился и насколько он честен: важно, что и подопечные его честно трудились, и уж точно не в 400 раз меньше, чем он. Но ведь есть люди побогаче, так почему злит именно богатый чиновник?

Когда мы всей нашей капстраной взращиваем крупного промышленника-капиталиста, мы знаем: это наша овца, государственная, она дает нам шерсть и молоко, а надо будет — даст мясо. И пусть чиновник ее стрижет на благо всех за счет налогов капиталиста, на таких условиях даже и наемный работник особо не возмутится. Налоги трудовые овечьи пастух-чиновник направляет на развитие инфраструктуры, социальные проекты и прочее, чем гордится коллектив. Это его, чиновника, работа. А вот когда чиновник сам встает не четвереньки и начинает, поблеивая, грызть государственную травку, а молоко с шерстью переправлять доброму дяде за границу, согражданам показывая кукиш (это ж рынок, бараны!), — тут люди недовольны. Им это не нравится. Не потому, что на вотчине заграничного дяди тоже овцы обнаглели, а потому, что это неправильно и несправедливо. Хуже того. Эти кентавры, получившиеся из чинуш-бизнесменов, могут загадить всё пастбище, а пока все будут заняты не стрижкой, а поглаживанием по шерстке, государственная безопасность вообще может стать чем-то фоновым, а там, глядишь, и излишним. Так что не стоит огульно записывать критиков сверхбогатых чиновников в стан бездумных леваков или либералов-популистов. Тут и с точки зрения государственнической, и консервативной есть, о чем задуматься.

О подобном однажды задумался кардинал Ришелье, к которому привели чиновника-казнокрада. На вопрос «Зачем воруешь, милейший?», тот, потупившись, ответил, что ему надо как-то существовать. Ришелье впал в задумчивость. Через несколько минут он ответил: «Я сейчас в уме проверил все варианты, так вот, не вижу в Вашем существовании, милейший, никакой необходимости!». Да, не все богатые чиновники сплошь коррупционеры. Кто-то из них сколотил состояние не на разбазаривании, а на спасении советского наследства. Есть и такие примеры. И все-таки, к тем, кто торгует возможностями государственной службы для зашибания деньги, стоит относиться соответственно, как завещал Ришелье. Иначе ради благополучия единиц можно профукать страну целиком.

Это про вставших на четвереньки. Что же касается трудовых окладов чиновников, они, может, и заслуживали бы своих окладов в сотни тысяч. Если бы работали качественно. А когда в их регионах народ бедствует — это что-то да говорит о качестве управления. Вот это самое бедствование — второй повод для жарких баталий: есть оно или нет? Те, кто говорит о невыносимых условиях жизни, это провокаторы — или отчаявшиеся люди? Те, кто говорит, что народ отнюдь не бедствует, за пандемию продажи продуктов не упали, трупы предпринимателей на улицах не валяются и т. д., — они пускают пыль в глаза или, наоборот, людям глаза открывают? Встречаются и те, кто любит пересчитывать народное благосостояние в смартфонах, и выходит неплохо — особенно для продавцов смартфонов. Только вот мерить этими прямоугольничками качество жизни населения, говоря, что люди отдают за них серьезные деньги, а значит, деньги у людей есть, — это как радоваться за североамериканских индейцев, успешно торговавших в 17-м веке своими территориями за побрякушки и водку (продажа Манхэттена за пару связок бус до сих пор считается самой успешной сделкой — с точки зрения покупателя, конечно). Кстати, они это делали с демографическими эффектами, похожими на те, которые испытывает российское население, освободившееся от коммунистического гнета. Зато купившее в кредит смартфон.

Россия 1990-х. Граждане бывшего СССР на улице продают свое имущество
Россия 1990-х. Граждане бывшего СССР на улице продают свое имущество
Brian Kelley

Есть только один критерий качества управления: это демографическая ситуация в регионе. Пока население региона продолжает умирать быстрее, чем воспроизводиться, никакой осанны его чиновникам не положено. Всякая другая точка зрения переворачивает картину с ног на голову: не чиновники и предприниматели для государства, и все они вместе для народа, а наоборот — народ и государство для удобства нуворишей. В таком раскладе, конечно, уже все задачи решены и цели достигнуты. Страна же в действительности колеблется между продолжением инерции «святых 90-х» и необходимостью перехода на реальные принципы пространственного развития. Эти принципы предполагают возвращение здорового и дееспособного, а не кое-как выживающего российского населения на территории России. Сделать же это без людей, которым судьба крупного проекта важнее ноликов в окладе, сложно. Чиновниками таких людей называть не хочется, потому что слово это сильно замазано — хотя само по себе дело управленца для страны совершенно необходимо. Но тут уж или хапает, или управляет.

Источник